Неточные совпадения
Что это за скверный город! только где-нибудь
поставь какой-нибудь
памятник или просто забор — черт их знает откудова и нанесут всякой дряни!
Еремей Лукич (Пантелеева отца звали Еремеем Лукичом) приказал
памятник поставить на косогоре, а впрочем, нисколько не смутился.
Этого он не мог представить, но подумал, что, наверное, многие рабочие не пошли бы к
памятнику царя, если б этот человек был с ними. Потом память воскресила и
поставила рядом с Кутузовым молодого человека с голубыми глазами и виноватой улыбкой; патрона, который демонстративно смахивает платком табак со стола; чудовищно разжиревшего Варавку и еще множество разных людей. Кутузов не терялся в их толпе, не потерялся он и в деревне, среди сурово настроенных мужиков, которые растащили хлеб из магазина.
«Возле того забора навалено на сорок телег всякого мусора. Что за скверный город. Только
поставь какой-нибудь
памятник или просто забор — черт их знает, откудова и нанесут всякой дряни…»
Это был А. А. Стахович, известный коннозаводчик и автор интересных мемуаров, поклонник Пушкина и друг Гоголя. В своем имении «Пальне» под Ельцом он
поставил в парке
памятник Пушкину: бюст на гранитном пьедестале.
— Во-первых, это; но, положим, он тогда уже мог родиться; но как же уверять в глаза, что французский шассёр навел на него пушку и отстрелил ему ногу, так, для забавы; что он ногу эту поднял и отнес домой, потом похоронил ее на Ваганьковском кладбище, и говорит, что
поставил над нею
памятник, с надписью, с одной стороны: «Здесь погребена нога коллежского секретаря Лебедева», а с другой: «Покойся, милый прах, до радостного утра», и что, наконец, служит ежегодно по ней панихиду (что уже святотатство) и для этого ежегодно ездит в Москву.
Памятник Деметти в виде часовни, с ангелом наверху; когда-то в С. была проездом итальянская опера, одна из певиц умерла, ее похоронили и
поставили этот
памятник. В городе уже никто не помнил о ней, но лампадка над входом отражала лунный свет и, казалось, горела.
«Надо, говорит, новые трубы
ставить, а лучше всего, говорит, продай ты свою кислую дребедень в музей… вроде как какой-нибудь
памятник…» Ну да уж ладно!
Движимый горем и раскаянием в своем невольном преступлении, Н.И. Пастухов дал несколько тысяч семье Васи,
поставил над его могилой мраморный
памятник и внес в земскую управу сумму на учреждение в ближайшем селе школы в память убитого.
Императрица велела похоронить Потемкина почти с царскими почестями и великолепием и
поставить в Херсоне мраморный
памятник.
Наступил год 1862, — год тысячелетия России. В Великом Новгороде
ставили по этому поводу
памятник. Лондонский «Колокол» с самодовольной скромностью нашел, что форма
памятника очень льстит ему, ибо напоминает собою «Колокол» — «только который? — вечевой или лондонский?» спрашивал г. Герцен.
Однако Грас Паран, выждав время, начал жестокую борьбу,
поставив задачей жизни — убрать
памятник; и достиг того, что среди огромного числа родственников, зависящих от него людей и людей подкупленных был поднят вопрос о безнравственности
памятника, чем привлек на свою сторону людей, бессознательность которых ноет от старых уколов, от мелких и больших обид, от злобы, ищущей лишь повода, — людей с темными, сырыми ходами души, чья внутренняя жизнь скрыта и обнаруживается иногда непонятным поступком, в основе которого, однако, лежит мировоззрение, мстящее другому мировоззрению — без ясной мысли о том, что оно делает.
— Анафеме предали! Не анафеме, а
памятник ему
поставить надо! И дождемся, будет
памятник! И не один еще Стенька Разин, будет их много, в каждой деревне свой Стенька Разин найдется, в каждой казачьей станице сыщется, — а на Волге сколько их! Только надо, чтобы их еще больше было, надо потом слить их — да и ахнуть! Вот только тогда-то все ненужное к черту полетит!
С нынешней почтой пишем в Екатеринбург, чтоб к
памятнику прибавили другую надпись. Зимним путем он будет перевезен — весной
поставим и
памятник по рисунку самого Ивашева. Не часто бывают такие случаи в жизни.
— Да как же можно такому человеку от всего мира в тридцать два рубля
памятник ставить? Этакий
памятник все равно что за грош пистолет. Нет-с; меня от этой обиды ему увольте; я не подпишусь.
Поход Ахиллы в губернский город все день ото дня откладывался: дьякон присутствовал при поверке ризницы, книг и церковных сумм, и все это молча и негодуя бог весть на что. На его горе, ему не к чему даже было придраться. Но вот Грацианский заговорил о необходимости
поставить над могилой Туберозова маленький
памятник.
И вот Ахилла на воле, на пути, в который так нетерпеливо снаряжался с целями самого грандиозного свойства: он, еще лежа в своем чулане, прежде всех задумал
поставить отцу Туберозову
памятник, но не в тридцать рублей, а на все свои деньги, на все двести рублей, которые выручил за все свое имущество, приобретенное трудами целой жизни.
— Нет; я бежал к вам пешком, чтобы вы мне хорошо посоветовали, потому что я хочу протопопу
памятник ставить за двести рублей.
Мысль соорудить этот
памятник принадлежит императрице Анне Ивановне, предполагавшей
поставить его на Васильевском острове, на площади коллегии, отлит он был в царствование Елизаветы Петровны графом Растрелли, или вернее литейщиком Мартилли.
Бутон. Мэтр, вам
памятник поставят. Девушка у фонтана, а изо рта у нее бьет струя. Вы выдающаяся личность, но только замолчите… Чтобы у вас язык отсох… За что меня вы губите?..
— Поди, ночуй, — узнаешь! А то собаки меня загрызли было… Был в городе Казани… Там есть
памятник одному, — за то, что стихи сочинял,
поставили… Огромный был мужик!.. Ножищи у него во какие! А кулак с твою голову, Яшка! Я, братцы, тоже стихи сочинять буду, я уж научился немножко!..
— Клевета, которою вы вместо надгробной надписи хотите скрасить
памятник над своими мертвецами, чтобы они не пугали вашей младенческой совести! Гм!
поставьте лучше из целой России великолепный мавзолей.
— Люди умных людей в сумасшедшие дома сажали и на кострах жгли, а после через сто лет
памятники им
ставили. У людей что сегодня ложь, то завтра может быть истиной.
— Хорошая эта болезнь — инфлуэнца, — весело засмеялся Шанцер. —
Памятник бы нужно
поставить тому, кто ее изобрел!
Заехав потом к мраморщику, он заказал ему
поставить над ее могилою
памятник, а теперь, сидя один в комнате, невольно вспоминал об этой доброй старушке, так горячо и так бескорыстно его любившей.
Невольно взглянул он на стену… При слабом свете ночника роковые имена несчастливцев, которых он в этой тюрьме сменил и которые уж исчезли с земли, выступили из полумрака и бросились к нему в глаза. Красноречивые надгробные надписи! Почему ж и ему не
поставить себе такого ж
памятника? Может быть, в его клеть придет скоро новый жилец и станет также пробегать эти строки. Он будет тогда не один, он окружит себя семейством былых товарищей и поведет с ними сердечную беседу.
Пускай Московия будет моим гробом, лишь бы над этим гробом
поставил я себе
памятник, которому некогда просвещенные народы придут удивляться!
Из этих груд гений Италии должен
поставить вечный
памятник себе или торжеству над собой вещественности.
В последнем случае, думал я, мне
поставят там
памятник с надписью.
Памятник Пушкина был и моей первой встречей с числом: сколько таких фигурок нужно
поставить одна на другую, чтобы получился
памятник Пушкина. И ответ был уже тот, что и сейчас: «Сколько ни
ставь…» — с горделиво-скромным добавлением: «Вот если бы сто меня, тогда — может, потому что я ведь еще вырасту…» И, одновременно: «А если одна на другую сто фигурок, выйду — я?» И ответ: «Нет, не потому, что я большая, а потому, что я живая, а они фарфоровые».
Поглядел царь, почитал записи, смутился душой и велел дать мужикам волю, а Япушкину
поставить в Москве медный
памятник, самого же его — не трогать, а сослать живого в Суздаль и поить вином, сколько хочет, на казённый счёт.
Памятник ему нужно
поставить.
— Он умер, но умер здесь. Ведь здесь его семейство, и здесь его похоронили. Перст Божий! Аврора ему
поставила очень хороший
памятник на большом кладбище. Вы можете видеть. У них реестр. Спросите: «где контр-адмирал Сипачев», — сейчас укажут.
Ввиду того места, где Катя и Волгин в первый раз познакомились, близ переправы через Москву-реку, у подножия Мячковского кургана,
поставили они скромный
памятник. Не знаю, существует ли он теперь.
За него вступились офицеры. Штабс-капитан Полянский стал уверять Варю, что Пушкин в самом деле психолог, и в доказательство привел два стиха из Лермонтова; поручик Гернет сказал, что если бы Пушкин не был психологом, то ему не
поставили бы в Москве
памятника.
— А почему нельзя?
Памятники даже
ставят некоторым сочинителям: Пушкину в Москве
поставили… хотя он при дворе служил, Пушкин! Державину в Казани — тоже придворный, положим!
«Я написал и послал сильный протест к Плетневу, чтобы не выпускал в свет новой книги Гоголя, которая состоит из отрывков писем его к друзьям и в которой точно есть завещание к целой России, где Гоголь просит, чтобы она не
ставила над ним никакого
памятника, и уведомляет, что он сжег все свои бумаги.
— Вот тут… — сказал Шапкин, указывая на маленький
памятник из белого мрамора. — Прапорщик какой-то
памятник на ее могилке
поставил.
— Там, вы знаете, — умиленно шептал Чистяков, — там в Христиании Бьернсону заживо
памятник поставили. И Ибсену. И они каждый день… мимо ходят и видят это. Господи! Хоть бы только коснуться той благородной земли, хоть бы только раз вздохнуть тем воздухом!.. Грудь у меня слабая, чахотка, говорят, может быть. Умереть бы там.
А он меня вдруг с этого слова враз через всю спину палкою… Я и убежал, и с тех пор его не видал, а только слышал, что они с супругой за границу во Францию уехали, и он там разорился и умер, а она над ним
памятник поставила, да, говорят, по случаю, с такою надписью, как у меня на вывеске: «Лепутан». Так и вышли мы опять однофамильцы.
Поставив за цель движения человечества какое-нибудь отвлечение, историки изучают людей, оставивших по себе наибольшее число
памятников, — царей, министров, полководцев, сочинителей, реформаторов, пап, журналистов — по мере того как все эти лица, по их мнению, содействовали или противодействовали известному отвлечению.
Старый князь не хотел надеяться: он решил, что князь Андрей убит, и не смотря на то, что он послал чиновника в Австрию розыскивать след сына, он заказал ему в Москве
памятник, который намерен был
поставить в своем саду, и всем говорил, что сын его убит.
Завещаю не
ставить надо мною никакого
памятника и не помышлять о таком пустяке, христианина недостойном.